Вероника Скугина: нет слова «не могу»


12139713_1641266046161768_1248050150_n

Придя в себя после ампутации ног, 10-летняя Вероника Скугина успокоила плачущую у кровати мать: «Пожалуйста, не плачь. Буду жить так», – и выбрала путь радости, а не печали. Сегодня девушке 30, и она абсолютно счастлива. Как принять себя и чего людям не хватает для счастья, она рассказала в интервью  накануне юбилея.

Трагедия произошла в Иркутской области, где Вероника жила с родителями. Однажды у девочки разболелся зуб и папа повез ее в райцентр. Со встречной полосы в их машину врезался автомобиль, за рулем – пьяный милиционер. Он остался жив, папа Вероники скончался на месте.

Вероника, твой 30‑летний юбилей совпал с еще одной датой – 20 лет со дня аварии, лишившей тебя ног. На своей странице в соцсети ты написала, что благодарна тому дню и ни о чем не жалеешь. Искренние ли это слова?

Вероника Скугина: Абсолютно. Я думаю, истинное осознание жизни приходит либо с возрастом, либо со взрослением души. Вместе с духовным ростом начинаешь любить – в том числе очень сильно любить себя. До такой степени, что становишься немного эгоистом, и я не считаю это слово плохим.

В 30 лет я действительно стала понимать, что благодарна тому дню – дню аварии, хотя в это сложно поверить со стороны. Я не буду описывать в красках, но моя судьба сложилась бы не очень хорошо, не случись та авария. У меня была неблагополучная семья, тесно знакомая с алкоголем, плохая компания. Но этот случай – трагический и в то же время счастливый – закинул меня за тысячу километров от тех людей, которые могли разрушить мою судьбу. Все дороги ведут к чему‑то. Авария привела меня в Петербург, у меня прекрасные друзья, великолепный мужчина, которого я безумно люблю. Он коренной петербуржец, и мы вряд ли встретились бы в другом месте.

Читайте также:  Протез ноги Виктории Модесты выставлен в музее Бостона

И ты действительно никогда не возвращаешься мыслями в прошлое?

Вероника Скугина: Это было, может быть, в переходном возрасте, в 14‑15 лет, – время неразделенной любви, все эти «меня никто не понимает» и «жизнь несправедлива». Но это прошло. Вы знаете, я люблю фей и единорогов, но я все‑таки реалист. Я понимаю, что волшебных палочек не бывает. Нет смысла возвращаться в то, что уже случилось.

Многие, сталкиваясь с трудностями, обращаются к вере, какой‑то религии. У тебя был такой этап?

Вероника Скугина: Я не атеист, но и не верующая. Мне кажется, я сама по себе. Я крещеная, но не хожу в храмы, не ставлю свечки. Каждый день я говорю спасибо – не знаю кому, просто «Спасибо, что Ты помог», «Спасибо, что Ты есть». Это получается само.

В Петербурге ты довольно известна –  благодаря и ролям в фильмах, и работе журналиста-фотографа. Нравится ли тебе то, чем ты занимаешься?

Вероника Скугина: Профессия выбрала меня сама. Так же совершенно случайно я попала в кино и снялась в фильме «Русалка», в нескольких других. Все же сейчас мне хочется перейти в благотворительность – помогать людям открывать в себе что‑то новое. Это очень тяжелый труд – заставить человека полюбить себя таким, какой есть или стал, например, после ампутации. Важно понять, что мир не рухнул и есть неимоверное количество возможностей.

Очень редко бывает, что я сижу дома. Обычно я просыпаюсь, гуляю с собакой, варю кофе. Сажусь на Брута и отправляюсь в путь – либо это какие‑то съемки, встречи, либо работа, мотомероприятия.

Расскажи подробнее про свой квадроцикл по кличке Брут. Не страшно было выезжать на дороги города?

Вероника Скугина: Никакого страха и мандража – надела шлем и поехала. Квадроцикл я зову Брутом по названию фирмы. На дороге ощущаю себя абсолютно комфортно, если вижу, что водитель неадекватен, лучше пропущу. Я, конечно, и так выделяюсь среди общей массы инвалидов своим неугомонным характером, а тут еще и Брут… Однажды на Петроградке меня остановил инспектор ДПС. Ходил-ходил вокруг меня и говорит: «Я, конечно, всякое видел, но девушку без ног на квадрике – первый раз!».

Читайте также:  Как не потерять себя, потеряв ногу

С каким отношением в целом ты сталкиваешься в городе, насколько комфортно себя ощущаешь среди горожан?

Вероника Скугина: Если оценивать по десяти­балльной шкале, я бы поставила твердую семерку по уровню бестактности. Именно люди в возрасте от 40 до 70 лет задают кучу неприятных вопросов: а что у вас с ногами? Что с вами произо­шло? И это совершенно незнакомые люди! Они не понимают, что это невоспитанность. Когда пытаешься объяснить, что это не их дело, врубается режим хамства: «Не зря тебя Бог наказал, ты злая».

Есть другая крайность, когда добрый порыв срывает людям башню. Например, когда меня резко хватают и «помогают» забраться в автобус. Это может навредить. Ведь достаточно просто спросить у человека, нужна ли ему помощь сейчас. Третья категория людей дает деньги. Я не выгляжу как бомж, у меня хорошие вещи, я не стою с протянутой рукой. Мой мужчина поначалу был в шоке, но сейчас привык и периодически посмеивается.

В моем кругу никогда не было такого, чтобы люди косвенно или напрямую делали ограничения по моему физическому состоянию, относились ко мне как к человеку с инвалидностью. Нет слова «не могу». Стираются границы физического состояния, и с друзьями мы абсолютно на равных.

На твой взгляд, что в Петербурге вызывает сложности у человека с ограниченными возможностями? Как ты оцениваешь работу по созданию безбарьерной среды?

Вероника Скугина: Если говорить об инфраструктуре, то за последние годы, на мой взгляд, ничего не изменилось. Много говорится, делается, но как делается? Иногда хочется этим проектировщикам вырвать руки. Высоченные поребрики, пандусы без учета размера колясок, без вторых перил. Один водитель из 10 при подъез­де наклонит автобус, чтобы он сравнялся с уровнем земли. Один из 100 предложит вытащить доску для заезда внутрь.

Читайте также:  Из-за пневмонии лишилась обеих ног и пальцев рук

Тем не менее в какой‑то период жизни я осознала, что не хочу концентрироваться на плохом, злиться на людей, на сложности, на глупые вопросы. Я убеждена, что даже со справкой об инвалидности первой группы, которая якобы сильно ограничивает возможности, я совершенно свободна.

В моей жизни нет никаких ограничений. Ты просыпаешься утром и говоришь: «Господи, я жива, у меня есть близкие люди, какое это счастье!».

Как ты думаешь, почему люди, имея абсолютно все, бывают несчастливы?

Вероника Скугина: Они просто не знают, чего хотят. Поколение 20‑30‑летних испорчено технологиями, современными возможностями. Девяносто девять процентов уже повидали многое, ведь сегодня все не так дорого – путешествия, гаджеты, шмотки. Люди уже не знают, куда себя воткнуть. Позависал в компе, потупил в телефоне, и что дальше? Обсудить мимо проходящих, отпустить язвительные шутки? Простым языком – зажрались. Пусть это прозвучит банально, но очень важно видеть счастье в мелочах. Съездить в приют повозиться со щенками, скрасить день одинокой старушки. Ты сделал хорошее дело – и тебе хорошо. Это ведь наверняка не только у меня так, но и у многих.

Ты счастлив, когда влюблен – влюблен в жизнь. Это тяжело дается, ведь все плохое тоже надо полюбить. Все плохое учит хорошему, если ты сам хороший ученик.

Текст: Елена Куршук
Фото: Вероника Скугина

Комментарии и отзывы

Нашли орфографическую ошибку? Выделите ее и нажмите Ctrl+Enter